Пропавшая грамота
Копаясь в компьютере, обнаружил наконец книжный текст, по целой сумме неудачных совпадений так никуда и не пошедший, а потом в силу этого и вообще пропавший (я не мого вспомнить, в какую папку его засунул).
И вот обнаружил. Сейчас, два с лишним года спустя, я признаю, что несколько перехвалил эту непритязательную книжку, ну да пусть уж будет.
Итак:

Мартин Миллар
Сюзи, «Лед Зеппелин» и я»
«Эксмо», 2006

На первый взгляд может показаться, что эта книжка с фотографией бравого Джимми Пейджа на обложке являет собой пример типичной фан-литературы. Впечатление это усиливает шутливая выдержка из одной из британских рецензий, приводимых для затравки в начале книги: «Нельзя сказать, что роман без недостатков: например знаменитый рифф из «Целой уймы любви» звучит не ‘’Ta-да та-да ДА та-да та-да”, а – я серьезно – ‘’Та-да та-да Да да да‘’…». Действительно: те читатели, которые смогут включиться в этот содержательный спор, получат от этого романа гораздо больше удовольствия. Но нельзя сказать, что прочие его не получат вовсе. Потому что акцент в термине «фан-литература» в данном случае вполне можно поставить на вторую часть.
Казалось бы, в книжке ничего особенного не происходит. Немудреное повествование ведется от лица не слишком удачливого литработника средних лет. Он болтается по Лондону и делится с подругой-негритянкой воспоминаниями о том, как 30 лет назад, 4 декабря 1972 года, 15-летним пацаном в родном Глазго отправился на концерт LZ в компании со своим лучшим друганом и одноклассницей, которая безумно нравилась им обоим, но была официальной девушкой их общего старшего друга. А там в результате поцеловался с совсем другой девочкой, с которой в школе поздороваться-то стеснялся, такой она ему казалась мымрой. А оказалась-то, спасибо Джимми Пейджу, совсем не мымрой, а вполне себе прикольной чувихой.
Но, вспоминая с высоты прожитых лет свои давешние подростковые страдания и школьные любовные многоугольники, Миллар умудряется иронично и ненавязчиво (каждая главка небольшого романа принципиально не длиннее трех страниц) рассказать о многих важных вещах. О взрослении и старении. О внутренней и внешней свободе. И в первую очередь, конечно, о том, почему рок-музыка стала для нескольких поколений тем, чем она стала. А еще - в какой другой книжке мы можем прочитать о мягком (на слух шотландца, конечно) приятном акценте Роберта Планта? Или о «Домах святых» не как о заведомо культовом диске, а как о любопытной, но небесспорной новинке? Что же касается LZ IV – самом свежем альбоме группы на момент описываемых событий, — то на рассказчика бóльшее впечатление производит не “Лестница на небеса”, а “Когда рухнет плотина“, и выросши, он понимает, почему: потому что подросток интуитивно чувствует — речь идет совсем не о воде, которая может прорвать плотину, а о его собственных рвущихся наружу гормонах.
Читателя может удивить – почему это все названия песен приводятся в книге так, как их здесь никто отродясь не называет, то есть по-русски? Для редактора книги, очень неровно дышащего к музыке Максима Немцова, это принципиальная позиция: в природе ничего непереводимого не существует, существуют только ленивые переводчики. И кроме того – тексты песен так органично вплетаются в повествование, что вычленить одного из другого просто невозможно: Миллар пишет, как Пейдж делает быстрый проигрыш и Плант начинает петь «что-то насчет леди, у которой имеется любовь, которая ему нужна» - и мы сами догадываемся, что речь идет о «За холмами и вдали».
Но для русского читателя в этой книге есть еще и свой особый интерес. Многим меломанам здесь Британские острова начала 70-х представляются просто каким-то музыкальным островом Аввалоном – где величайшие рок-звезды запросто тусуются по клубам и каждый день повсюду выступают лучшие группы всех времен и народов. Миллар дает более трезвую картину. «В 1972 году о рок-музыкантах редко писали в нормальной прессе. Они никогда не попадали в светские колонки, не появлялись по телевизору. Радиостанции Британии почти не передавали их записи. Несмотря на то что «Лед Зеппелин» были популярнейшей группой в мире, не исключено, что родители многих из ее поклонников о ней слыхом не слыхивали, и потому казалось, что она принадлежит только нам, и это было важно». Знакомая ситуация, правда? Словно речь идет не о Глазго 72-го года, а о каком-нибудь городе Горьком 1987-го, когда уже вовсю гремел, но еще как бы официально не существовал ленинградский и свердловский рок.
Но разница есть, и немалая.
Миллар очевидным образом любит тех, о ком он пишет. Но он старается быть объективным и добавляет: «Это может быть Элвис Пресли, «Роллинг стоунз» или «Паблик Энеми»… Тодд Терри, Мэрилин Мэнсон, кто угодно. Банда, которая сделала жизнь сносной, когда ты сидел безвылазно в своей спальне, а против тебя ополчился весь мир». Конечно, он прав. Но всё-таки, что ни говори, оттого, была ли той самой заветной отдушиной твоего личного отрочества гениальная супергруппа, беззубая коммерция вроде «Модерн Токинг» или просто хладнокровная разводка а lá «Тату», определяется многое и в дальнейшем – и не только в эстетических пристрастиях. Поэтому Мартину Миллару, оказавшемуся в 15-ленем возрасте на концерте LZ во время их наивысшего расцвета – можно только позавидовать.
Михаил Визель